Счастье — это теплый звездолет - Джеймс Типтри-младший

с той поры, когда его пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-прадедушка был маленьким. Каммерлинг включил на переводчике режим «краткий пересказ» и в конце концов решил, что причиной стычек была нехватка плодородных земель на заливных лугах у местной реки.

— Клянусь тофу! — воскликнул он. — Это очень легко поправить. Нужно построить плотину от вон той горы до той, запрудить реку, и тогда воды хватит всем.

— Плотину?! — воскликнул один визирь.

— Аще кто воспрепятствует течению Отца Рек, — торжественно процитировал другой, — его ятра отсохнут и сделаются как маленькие сушеные ягоды. Воистину! И у всех его родственников — тоже.

— Поверьте, я испытываю глубочайшее уважение к вашим культурным установкам, — заверил их Каммерлинг. — Я вообще предпочел бы больше вовлеченности со стороны вашей общественности, с экзистенциальной точки зрения, но в порядке исключения только на этот раз… Смотрите!

И он поднял корабль в воздух и расплавил пару миль горного хребта; река разлилась, и котловина заполнилась водой, грязью и дохлой рыбой, и сделалось озеро, где прежде никакого озера не было.

— Вот вам и плотина, — сказал Каммерлинг. — Вода будет у вас круглый год, и ее хватит на всех. Можете идти копать оросительные канавы — я прикажу кораблю изготовить гипсометрическую карту. И ваша земля процветет.

И визири огляделись и воскликнули:

— Да, о Повелитель. Воистину, теперь у нас есть плотина.

И отправились каждый к своему народу.

Но Каммерлинг всегда заботился о благе окружающих,  и вот, хорошенько все обдумав, он пошел в ближайшую деревню и сказал:

— Слушайте, вы только не подумайте случайно, что я какой-нибудь бог или что-нибудь такое. Ничего подобного. И чтобы доказать это, я решил сойти вниз и жить среди вас.

Он не колебался, поскольку вместе со всем классом получил все положенные прививки по пангалактической программе.

И он сошел вниз и стал жить среди них, и после того, как жители деревни переболели всеми его болезнями и поправились (во всяком случае, большинство), он смог погрузиться в их стиль жизни и испытать на себе их удивительные обычаи и правила, а особенно — изучить их религиозные воззрения. Он знал, что не имеет права вмешиваться в жизнь чужого этноса, но все же определенные аспекты местных религиозных отправлений ранили чувствительную душу славного юноши из породы землян.

И вот он призвал к себе обоих визирей и (по возможности дипломатично) объяснил, что глубоко уважает их культурные установления и хочет облегчить им переход от теперешней фазы религиозного сознания к более абстрактным и символичным верованиям, каковой переход исторически неизбежен.

— Эти ваши огромные статуи, они совершенно потрясающие. Просто классные. Капитальные произведения искусства. Грядущие поколения будут взирать на них со священным трепетом. Поэтому статуи следует поберечь. А то они у вас в пещерах — там, знаете ли, сыро и каплет. А их можно было бы замечательно осветить! И еще не стоит сжигать в них младенцев, статуи от этого портятся. Благовония жечь — гораздо лучше. Как вам такая идея: построить единый религиозно-культурный центр для обоих народов? Тогда все население сможет участвовать в обрядах. И еще, чтоб два раза не вставать: вы же и сами понимаете, что бросать младенцев в колодцы, чтобы вызвать дождь — это полная глупость. Ну сами посудите, с экзистенциальной точки зрения: у вас у всех из-за этого понос.

Он и дальше беседовал с ними в том же духе, как можно более ненавязчиво и тактично знакомя их с новыми идеями. Стоило ему почувствовать хоть малейший дискомфорт собеседников, как он немедленно прекращал. Например, так было, когда он предложил мужчинам взять на себя часть полевых работ. Он своими руками заложил первые камни Культурного центра и терпеливо ждал, когда местные подхватят его идею. Он понял, что его усилия увенчались успехом, когда к нему явились оба верховных жреца. Один был в черно-белой маске смерти в два раза выше его ростом, а другой обмотан церемониальным змеями. Совершив положенные приветствия, жрецы объявили, что пришли просить об одолжении.

— С радостью, — ответил Каммерлинг. Он и впрямь был рад оказать им услугу.

Они объяснили, что примерно в это время года горные деревушки разоряет страшное чудовище-людоед, и они перед ним все равно что соломинки. Но Каммерлинг, конечно же, справится с ним одной левой.

Каммерлинг охотно согласился разобраться с этим делом и назавтра пустился в путь, чувствуя, что наконец-то стал для местных жителей своим. А поскольку жрецы подчеркивали, что для него задача будет проще простого, он пошел в горы пешком, захватив лишь легкий перекус, походный набор галактического скаута и лазерное ружье, подаренное тетей перед отлетом. А жрецы отправились восвояси, довольно потирая руки и ненадолго задержавшись лишь для того, чтобы помочиться на фундамент Культурного центра. И в пещерах, где возвышались мрачные идолы, воскурился обильный дым.

Через два дня Каммерлинг спустился, насвистывая, по тропе, ведущей с гор. Он заметил некоторую растерянность местных жителей, но объяснил ее тем, что за ним тащилась огромная облезлая рептилия с пластиковой термолангетой на ноге и транквилизаторным ошейником на шее. Каммерлинг объяснил, что животное проявляло агрессию из-за пульпита в клыках, и тут же продемонстрировал пломбирование канала с помощью ксеноаптечки, которая нашлась в корабле. Далее Каммерлинг несколько дней подряд в обеденный перерыв дрессировал рептилию, и в итоге из нее вышел отличный сторожевой дракон для космического корабля, в последнее время страдавшего от рук неизвестных хулиганов. И строительство Культурного центра внезапно пошло куда быстрей.

Но Каммерлинг погрузился в раздумья. Путешествуя в горах, он не мог не заметить, что у этой планеты огромный потенциал. И, так поразмыслив, он пригласил наиболее предприимчивых простолюдинов на заседание неформальной дискуссионной группы и сказал:

— Друзья! Я прекрасно понимаю, что слишком быстрая индустриализация аграрной культуры — неудачная идея, и результаты исследований это подтверждают. Пожалуйста, если вам покажется, что я на вас давлю, скажите мне об этом откровенно. Но не думали ли вы завести у себя небольшую легкую промышленность?

И вот вскоре один народ обзавелся небольшой фабричкой по изготовлению металлического сайдинга, а другой — гончарным заводиком по выпуску высококачественных керамических изделий. Каммерлинг старался не вмешиваться в чужие обычаи и ни в коем случае не глушить инициативу на местах, но все же самим своим энтузиазмом и участием в деревенской жизни оказывал каталитический эффект. И впрямь, нововведения открыли широкое поле деятельности для всех — будь то прокладка труб оросительной системы, сбор каолина и материалов для выплавки руды и тому подобное.

И случилось так, что однажды вечером, когда Каммерлинг был занят — помогал кому-то изобретать прядильный станок, — великие визири двух племен сошлись для тайных переговоров.

И один из них сказал:

— Никоим образом